Боинг одна двоечка две восьмерочки

Значит, ля, слушайте. Есть боинги, которые летают. А есть борт 12288 — он не столько летает, сколько делает вид, что ему это нравится.

В документах он значился как Boeing 12288. Механики называли его «одна двоечка, две восьмерочки», потому что произносить это трезвым невозможно. Я пробовал. Получилось «боинг одна двоечка две восьмерочки» и лёгкое желание сойти с трапа.

Салон у него был простой: двенадцать мест бизнес-класса, сто восемьдесят восемь мест экономического и одна тележка, которая ездила сама. Не потому что умная, а потому что тормоз сломался.

Я тогда летал старшим пилотом и по совместительству главным по котлетам. В «Жмых Airlines» не было бортового питания. Было бортовое убеждение: если пассажир заплатил за билет, он должен выйти из самолёта с ощущением, что его накормили, а не просто перевезли.

— Ля, шо вы мне тут за борт даёте? Это не котлета, это пенопласт с куркумой!

В тот рейс летели командир, второй пилот, три бортпроводника, женщина с ребёнком, мужчина с усами и человек, который двадцать минут просил «что-нибудь без куркумы». Я говорю: «Каво? Без куркумы? Это же не еда, это же пенопласт». Он говорит: «У меня аллергия». Я говорю: «На куркуму?» Он говорит: «На всё, что вкусно». Вот с такого человека и начинается бортовой журнал.

Меню, которое утвердили на месте

Котлета по-чугуевски, гречка с луком, компот из сухофруктов, которые видели больше стран, чем некоторые пассажиры. Всё это я нёс на подносе, потому что тележка решила, что сегодня она пассажир.

На взлёте гречка решила, что она свободная птица. Я поймал её лопаткой. Это был мой лучший сейв после посадки в 2019-м, когда я поймал не гречку, а чувство собственного достоинства.

В бизнес-классе сидел дядя, который сказал: «У вас котлета холодная». Я говорю: «Ля, шо вы хотите? Мы на высоте десять тысяч, тут холодно даже экипажу». Он говорит: «А вы её подогрейте». Я говорю: «Я пилот, а не микроволновка». Он говорит: «А кто вы?» Я говорю: «Я Глад Валакас, старший пилот и главный по котлетам». Он говорит: «А почему котлета холодная?» Я говорю: «Потому что вы её двадцать минут обсуждали».

В итоге все поели, кроме человека без куркумы. Он ел хлеб и смотрел в иллюминатор. Я предложил ему куркуму в салфетке. Он отказался. Бывает. Некоторые люди всю жизнь летают мимо вкусного.

Посадка

Когда сели, бортпроводница сказала: «Глад, это был лучший рейс». Я говорю: «Дабдаб. Главное, чтобы котлеты не закончились». Она говорит: «Котлеты закончились». Я говорю: «Значит, рейс удался».

Мораль: если борт называется «одна двоечка две восьмерочки», не ждите, что он будет как 737-800. Но котлеты должны быть как 737-800 — надёжные, с двумя двигателями и без сюрпризов.